Дмитрий_Шепелев (Live_Memory) все записи автора

 

Прелесть этой книги заключается в тонком сочетании удивительной внутренней чистоты и жизненной умудренности автора, повенчанных общей напевностью слога, а также в неуловимом балансировании на грани между реальностью и фантазией.
Почти бессюжетная фабула состоит из приключений двенадцатилетнего паренька, Дуга Сполдинга, со своими друзьями, в заштатном американском городке на Среднем Западе, в течение одного знойного лета, со множеством вставных историй о его жителях, раскрывающих различные аспекты человеческого бытия.
Это целый мир, увиденный глазами мечтательного мальчика на исходе детства, живущего в своеобразном земном раю, в семье с мамой, папой, младшим братом, бабушками и дедушками, каждый из которых вносит свою лепту в повествование и добавляет что-то к истории Дуга. Брэдбери – непревзойденный мастер по части создания атмосферы, и мы буквально чувствуем тепло летних вечеров, слышим тихую музыку и ощущаем ароматы лугов и полей, окружающих городок, мы проживаем это лето вместе с Дугом и его друзьями, полное разнообразных приключений, открытий и волнений, от которых кружится голова и замирает сердце. Есть в романе место и суровым жизненным реалиям, и проблемам мира взрослых – от семейных отношений до болезненных патологий, самая страшная из которых выражена в образе маньяка по кличке душегуб, выходящего по ночам на охоту за одинокими женщинами (названного в оригинале не так драматично, но гораздо более знаково, lonely one – дословно «одинокий»).
more

Дмитрий_Шепелев (Live_Memory) все записи автора

 

 

Ширли Джексон, виртуоз психологического триллера, о которой один из критиков справедливо заметил, что она за всю свою жизнь "не написала ни одной слабой строчки" более всего известна миру двумя своими романами - "Призрак Дома на холме" (дважды экранизированном) и "Мы живем в замке", а также пародийным рассказом "Лотерея", за который на нее ополчилось чуть ли не все провинциальное население Америки конца 1940-х (и на сюжет которого Мэрилин Мэнсон снял потрясающий видеоклип "Человек, которого вы боитесь").

more

Дмитрий_Шепелев (Live_Memory) все записи автора

 

Есть немало книг, рассказывающих о переходе от детскости к юности, а эта книга рассказывает с удивительной искренностью и правдивостью о переходе от юности к зрелости. Это – первый и единственный роман автора, убитого на первой мировой войне вскоре после его публикации, в возрасте 28 лет.
Действие романа начинается с прибытия в сельскую школу, в которой преподает отец героя-рассказчика, нового ученика, Огюстена Мольна, молодого человека романтической наружности и сильного характера, который сразу невольно становится вожаком местных мальчишек. По неведомой для рассказчика причине, Мольн проникается к нему особенным расположением, и между ними устанавливается дружба, на зависть остальной компании.
Читать далее

Дмитрий_Шепелев (Live_Memory) все записи автора

 

 

Большой романтик Мураками рассказывает нам простые истории из непростой жизни подростков, истории о мальчишках и девчонках, которые немножко не такие, как все, и все-таки, такие же, как вы и я. «Norwegian Wood» – это название песни группы Beatles, которая является лейтмотивом воспоминаний героя-рассказчика, внезапно переносящегося на двадцать лет назад, во времена своей юности.
Жил-был один паренек в студенческом общежитии, присматривался к людям, слушал песни ветра и дружил с одной девочкой по имени Наоко. Девочка была как девочка – тихая, вдумчивая, но если посмотреть внимательней, на самом дне больших темных глаз затаился страх перед жизнью и одиночество, такое всепоглощающее, что сердце сжимается. Они любили гулять вместе, просто бродить по городским окраинам, почти не разговаривая. Если становилось прохладно, она убирала одну ладошку в его карман. Такая вот трогательная дружба-любовь.
Потом вдруг Наоко исчезла, и паренек заскучал. Он бродил один по городу и размышлял о жизни, а в студенческом кафе садился за отдельный столик. Наверно, в его одиночестве было что-то располагающее, потому что на него обратила внимание одна интересная девушка, Мидори, и они стали общаться. Они быстро подружились, но не стали заходить дальше, потому что у Мидори уже кто-то был, и она из принципа не хотела ему изменять. Она была веселой, импульсивной и прямодушной, и нравилась ему, но он не мог забыть Наоко.
Читать далее

Дмитрий_Шепелев (Live_Memory) все записи автора

 

 

Об этой книге уже столько всего сказано, то есть написано, что сказать что-то новое уже едва ли возможно, и даже сам Сэлинджер, наверно, не думал о ней столько всего. Но я попробую найти свои слова.

Я попробую рассказать о ней так, как она видится мне самому, без всякой оглядки на культурную традицию. И еще так, словно рассказываю о ней кому-то, кто ее вообще не читал. Если есть еще такие люди, то мне бы очень хотелось, чтобы им захотелось ее прочитать.

О книге и не только

Дмитрий_Шепелев (Live_Memory) все записи автора

Есть книги, которые прочитываешь и забываешь, даже если они помогли скоротать тебе время или как-то развлечь; бывают книги, которые читаешь для пользы или чтобы не чувствовать себя троглодитом в культурном обществе; а бывают такие, в которых ты растворяешься, словно в чудесном сне, и хочешь остаться там навсегда или, по крайней мере, наведываться туда снова и снова... Все знают, о чем я сейчас говорю, ведь у каждого есть любимые книги. У меня они тоже есть, и немало. Иногда я пишу заметки о них, чтобы выделить для себя какие-то темы или словно обращаясь к кому-то, кто еще не читал этих книг, как бы желая заразить его интересом… По-моему, это здорово – когда ты делишься с людьми чем-то особенным, тем, что тебе дорого; это почти как приглашение к столу.

Есть немало книг, главный герой которых – писатель. Например, трилогия Рэя Брэдбери – «Смерть – дело одинокое», «Кладбище для безумцев» и «Давайте все убьем Констанцию». Или дилогия Исаака Башевиса Зингера – «Шоша» и «Мешуга». Сюда же относятся романы Кнута Гамсуна «Голод» и «Виктория». У Стивена Кинга таких книг наберется с полдюжины (и не меньше половины из них относятся к его лучшим творениям – «Мизери», «Сияние», «Мешок с костями», «История Лиззи»). Или взять «Райский сад» Хемингуэя. Да мало ли, сколько писателей следовало этой заманчивой традиции?

 

Но мне ближе всех из таких книг роман Марио Пьюзо с немного нелепым названием «Дураки умирают»;. Это не просто отдельная история из жизни писателя, это – история самой жизни писателя, рассказанная с потрясающей откровенностью от первого лица. Повествование в 600 с лишним страниц читается как одна непрерывная исповедь, в которой автор говорит обо всем, что глубоко волнует его: о творчестве, о жизни, о женщинах, о дружбе, о честной бедности и о преступном богатстве. Перед нами разворачивается панорама жизни молодого человека, мужа и отца, любящего свою семью и преданного своему призванию писателя, которому приходится преодолевать всевозможные препятствия, чтобы выбиться в люди, и, не имея влиятельных родственников, идти на всяческие ухищрения, чтобы «держаться на плаву». Автор рассказывает нам удивительные житейские истории, делится своими размышлениями и мечтами, и признается в своих недостатках, отчего становится еще человечнее и ближе читателю.

Фильм-биография Пьюзо  

more

красавицу_видеть_хотите (Live_Memory) все записи автора

Возьмите перо Эзопа, сатиру Лафонтена и Лабрюйера, немного Альфонс Карр, прикосновение Домье, добавьте внешний вид от кисти и красок Sylvia Karle - Marquet, и отпустите все это до мастеров пятнадцатого и восемнадцатого веков. Картины Сильвии возвращают нам юмор критики нашего общества, реальной сатиры, шутки и цвета. Легенды и мораль вкрались в каждую работу и подчеркивают бурлеск ситуации, чтобы понять нелепость наших многих недостатков.
Sylvia Karle - Marquet родилась в 1948 году в Lude (Sarthe).В 1969 году закончила Школу изящных искусств (Ecole des Beaux - Arts) в Анжу.

**********

alwdis (Live_Memory) все записи автора

Сказание о Тристане и Изольде - это одно из самых популярных средневековых сказаний. Возникшее как обработка кельтских легенд, оно приобрело европейскую известность благодаря рыцарским романам и существовало во множестве вариантов. В XIX веке французский исследователь Жозеф Бедье написал сводный текст сюжета, и именно книга Бедье сейчас и воспринимается нами как "Роман о Тристане и Изольде".
Я нежно люблю иллюстрации Дениса Гордеева к нему.

Занятно, как менялся у него облик главных героев, вплоть до цвета волос у Тристана ;)
посмотреть

Дмитрий_Шепелев (Live_Memory) все записи автора

Беседы с Эрнестом Хемингуэем. Часть 1. (Люди зовут его Папа).

 

 

Хемингуэй после полудня

Эрнест Хемингуэй. 1947

Перепечатано из «Тайм», 50 (4 августа 1947 года), 80.

 

Большинство писателей, отвечавших на вопросы «Тайм» о современной американской литературе, давали интервью нашим корреспондентам. Но Эрнест Хемингуэй отвечал на вопросы по почте. Он попросил, чтобы вопросы «Тайм» были присланы ему в письменном виде и опубликованы вместе с его ответами, «поскольку это касается моего ремесла. Увидев меня, вы сможете сказать, что я был небрит, давно не стригся, ходил босой или в одних пижамных штанах».

Вот вопросы «Тайм» с ответами Хемингуэя:

 

вопросы и ответы

Дмитрий_Шепелев (Live_Memory) все записи автора

Эрнест Хемингуэй (фото,часть 1)

Эрнест Хемингуэй (фото,часть 2)

Город, где жил Хемингуэй. Ки-Уэст. Дом Хемингуэя

Нечасто такое случается, чтобы некоторый человек, вошедший в мировую культуру еще до нашего рождения, творческое наследие и саму личность которого мы привыкли воспринимать как нечто раз навсегда устоявшееся, вдруг предстал бы перед нами в ярком, непосредственном образе, полным жизни и живого человеческого обаяния.

Эрнест Хемингуэй, ровесник XXвека, прожил насыщенную, богатую событиями жизнь, в которой были и суровые будни, и рискованные приключения, были взлеты и падения, и творческие поиски, и поиски ответов на вечные вопросы, а также две мировые войны и четыре жены, и несколько гражданских войн и жен.

Любой культурный человек читал его книги, Хемингуэй для всех давно стал классиком, тем самым голосом поколения, рассказавшим нам новые вещи о главном, неотделимым от большой литературы. Но много ли мы знаем о самом Хемингуэе? О его не публичной, человеческой стороне, его внутреннем мире.

 

В скором времени издательство АСТ планирует выпустить сборник интервью Эрнеста Хемингуэя и статей о нем, написанных на протяжении всей его жизни, начиная с 1919 года, когда он, вернувшись с фронта, после тяжелого ранения, рассказывал о своем боевом опыте у себя в школе… Впервые эта книга, названная «Беседы с Эрнестом Хемингуэем», была опубликована в Америке в 1985 году; на русском языке она до настоящего времени не издавалась.

Перевод этой книги издательство доверило мне, и я отнесся к этому заданию со всей возможной ответственностью. То есть, в течение нескольких месяцев прошлой осени и зимы, мне по воле судьбы и призванию выпало быть каждодневным аватаром Папы Хема. А это, скажу я вам – удивительнейшее и сильнейшее переживание…

 

Что ж, пора, пожалуй, переходить ближе к делу – в преддверии выхода книги (если угодно, в рекламных целях) я собираюсь опубликовать у себя в дневнике и в сообществе LiveMemoryтри статьи из нее. Отобрать их из порядка тридцати было очень непросто, но я верю, они придутся вам по душе. Итак, знакомьтесь – Эрнест Миллер Хемингуэй, но вы можете звать его просто Папа.

more

Ирина_Сивкова (Live_Memory) все записи автора

 

 

 

Как «простаки» встречались с Российским Императором, или Первая иностранная делегация в Ялте. 

Собственно, когда история эта начиналась, никто из ее участников, в том числе и пассажир под №5 – некто Сэмюэл Клеменс, чьими словами все происходившее потом и было описано, изначально никак не предполагал этой встречи…

 Подготовка к этому американскому круизу «избранных» началась загодя – еще зимой. Большое средиземноморское путешествие с посещением нескольких европейских стран, а также Палестины, должно было проходить на красавце колесном пароходе «Квакер Сити».

 

 

 
more

красавицу_видеть_хотите (Live_Memory) все записи автора

Дмитрий_Шепелев (Live_Memory) все записи автора

Что в имени тебе моем?..

 

С чего начинается произведение? С первых слов? кадров? звуков? Или, все же, с названия? Конечно, название является частью произведения, и притом, немаловажной. Однако, часто бывает, что название представляет собой этакую вывеску, ясно и доходчиво объясняющую, с чем нам придется иметь дело, например: «Звездные воины», «Неаполитанский танец» или «Трое в лодке, не считая собаки». А бывают названия, которые содержат в себе много больше, чем можно подумать на первый взгляд – словно секретный пароль, смысл которого начинаешь понимать только после усвоения самого произведения.

Итак, предлагаю для разбора несколько «названий с секретом» некоторых моих любимых книг и фильмов...

 

читать дальше

Хлорциан (Live_Memory) все записи автора


Снежинка

Светло-пушистая,
Снежинка белая,
Какая чистая,
Какая смелая!

Дорогой бурною
Легко проносится,
Не в высь лазурную,
На землю просится.

Лазурь чудесную
Она покинула,
Себя в безвестную
Страну низринула.

В лучах блистающих
Скользит, умелая,
Средь хлопьев тающих
Сохранно-белая.

Под ветром веющим
Дрожит, взметается,
На нем, лелеющем,
Светло качается.

Его качелями
Она утешена,
С его метелями
Крутится бешено.

Но вот кончается
Дорога дальняя,
Земли касается,
Звезда кристальная.

Лежит пушистая,
Снежинка смелая.
Какая чистая,
Какая белая!

Константин Бальмонт

читать и смотреть дальше...

ganu (Live_Memory) все записи автора Стихи Ивана Алексеевича Бунина читает Борис Ветров.






См. также: Борис Пастернак. Зимняя ночь.

ganu (Live_Memory) все записи автора Стихи читает Борис Ветров. Музыка Secret Garden.
В видеоролике использованы фотографии скульптурных композиций Огюста Родена.





См. также: Иван Бунин. "Настанет день - исчезну я..."

Эльвин (Live_Memory) все записи автора

Муромлена (Live_Memory) все записи автора

130 лет назад родилась Вирджиния Вульф (25 января 1882 — 28 марта 1941)

Вирджиния Вульф, 1902 год  

more

Anna_Livia (Live_Memory) все записи автора часть 1
часть 2
часть 3
часть 4
часть 5
часть 6



Ночью за оконными стеклами перекатывались клубы тумана. Она слышала, как нет-нет да и побежит по стеклу новая капля. Ночь напролет она держала под простыней включенную электрогрелку.

Огонь в ночи вечно гас под утро. "Я не хочу брать себя в руки". Она больше не смыкала глаз. В сознании ее совершилось ВЕЛИКОЕ ПАДЕНИЕ (Франц Грильпарцер).

(Начиная отсюда, я должен внимательно следить, чтобы рассказ мой не слишком напористо вел меня за собой.)

читать дальше

Anna_Livia (Live_Memory) все записи автора часть 1
часть 2
часть 3
часть 4
часть 5

Минувшим летом, когда я был у матери, я застал ее однажды в постели с такой безнадежностью на лице, что не решился подойти к ней. Передо мной, как в зоопарке, было воплощение звериного одиночества. Мучительно было видеть, как бесстыдно вывернулась она наизнанку: все в ней искорежилось, смялось, разверзлось, воспалилось, будто спутанный клубок кишок. Она посмотрела на меня точно откуда-то издалека, но так, будто я был ее РАСТЕРЗАННЫМ СЕРДЦЕМ -- каким Карл Росман был для всеми униженного истопника в романе Кафки. Испуганный и сердитый, я тотчас вышел из комнаты. Только с этих пор я по-настоящему обратил внимание на мать. До этого я часто забывал ее. Разве что изредка у меня больно сжималось сердце при мысли об идиотизме ее жизни. Теперь же она вошла в мою жизнь как некая реальность, обрела плоть и кровь, и ее состояние было столь убедительно понятным, что я в иные минуты полностью делил с ней ее беду.
Да и люди в округе стали смотреть на нее другими глазами: словно она была предназначена представить им их собственную жизнь. Они, правда, спрашивали, "почему" да "отчего", но только для видимости; они и так прекрасно ее понимали.
Ею овладела апатия, она ничего не помнила, не узнавала даже самые привычные домашние вещи. Младший сын, вернувшись из школы, все чаще находил на столе записку, что она пошла погулять, а он чтобы сам сделал себе бутерброды или пообедал у соседки. Эти записки на листках из блокнота с расходами, скапливались в ящике стола.
читать дальше

Anna_Livia (Live_Memory) все записи автора часть 1
часть 2
часть 3
часть 4

Зимой они получали пособие по безработице, которое полагалось рабочим-строителям, муж его пропивал. Мать бегала из одной пивной в другую, разыскивая его, и он злорадно показывал ей остатки денег. Он ее частенько колотил, она старалась увернуться; теперь она с ним больше не разговаривала и тем самым отталкивала детей, которые пугались тишины и жались к отцу, сознающему свою вину. Ведьма! За ее непримиримость дети поглядывали на нее враждебно. От страха у них колотилось во сне сердце, когда родители уходили из дома, но они забивались под одеяло, когда под утро отец тумаками заталкивал жену в комнату. Она то и дело останавливалась, а шагнет шаг, и отец тут же толкает ее, оба злобно молчат, пока она наконец не разражается бранью, оказывая ему тем самым услугу. "Ах ты скотина! Ах, скотина!", тут-то он начинал ее колотить, она же после каждого тумака отпускала по его адресу колкость.
Обычно они едва смотрели друг на друга, но в эти минуты нескрываемой вражды они в упор смотрели в глаза друг другу, она сверху вниз, он снизу вверх. Дети под одеялом слышали только возню и хриплое дыхание да иной раз звяканье посуды в буфете. Утром они сами готовили себе завтрак: муж без сил лежал в постели, а жена рядом с ним, закрыв глаза, притворялась спящей. (Несомненно, подобное изображение ситуации кажется откуда-то списанным, взятым из другого рассказа, легко заменимым; старая песня, никак не связанная со временем, когда разыгрываются события, короче, "XIX век"; но мне представляется это необходимым, ибо описываемые мною события вполне можно спутать с другими, из того времени, -- такими они были однообразными, короче, XIX век, они и до сих пор были такими, во всяком случае, в этих местах и при описанных мною экономических условиях. И сегодня еще все та же старая песня: на черной доске в общинном совете висят почти исключительно приказы о лишении лицензий на содержание трактиров.)
читать дальше

Anna_Livia (Live_Memory) все записи автора часть 1
часть 2
часть 3

Она каждый раз ошибалась в своих расчетах, ведь дома спасительные уловки мелких буржуа не имели силы, ибо условия жизни -- однокомнатная квартира, заботы единственно о хлебе насущном, взаимоотношения со СПУТНИКОМ ЖИЗНИ, которые ограничивались непроизвольной мимикой, невольным жестом и стесненной половой жизнью, -- были еще даже предбуржуазными. Нужно было обязательно уйти из дома, чтобы хоть немножко попользоваться жизнью. Вне дома она выступала победителем, дома -- слабейшей половиной, вечным побежденным! Какая уж это жизнь!
Сколько бы она ни рассказывала впоследствии об этом периоде -- а она испытывала потребность о нем рассказывать, -- она содрогалась от отвращения и расстройства, но так робко, что ни того ни другого избыть была не в силах, скорее уж, вновь с ужасом их переживала.
Мои детские воспоминания: мать несуразно всхлипывает в уборной, сморкается, выскакивает с красными как у кролика глазами. Она жила; пыталась стать чем-то; не стала.
(Разумеется, все, что бывает написано об определенном человеке, выглядит не слишком-то определенно; но вряд ли обобщения, подчеркнуто ориентированные на мать, которая могла бы быть не имеющей себе равных героиней единственной в своем роде истории, могут интересовать кого-либо, кроме меня, -- простое же изложение причудливой биографии с неожиданным концом означало бы недооценку читателя.
Подобные абстрактные обобщения опасны тем, что имеют склонность обретать самостоятельность. И тогда они словно отрываются от личности, которая их породила, -- остается цепная реакция слов и оборотов, будто мелькающие сновидения, литературный канон, когда жизнь индивидуума служит только поводом к сочинительству. Две эти опасности, с одной стороны, простой рассказ, с другой -- безболезненное растворение личности в лавине поэтических слов, замедляют мою работу, ибо я боюсь, что каждая последующая фраза выбьет меня из душевного равновесия. Это положение относится к любому литературному труду, особенно же к моему случаю, когда факты ошеломляют сами по себе и вряд ли нужно что-нибудь выдумывать.
Поэтому вначале я основывался на фактах и подыскивал особую лексику для их выражения, но вскоре заметил, что в поисках лексики отдаляюсь от фактов. Тогда я решил, что буду исходить из имеющихся в моем распоряжении слов, из общечеловеческого словарного запаса, а не из фактов, и начал отбирать такие события из жизни моей матери, которые предусматривались бы этим лексическим запасом, ибо только с помощью общеупотребительного, а не подысканного языка можно было среди незначительных жизненных фактов найти вопиющие, что требовали бы опубликования.
Я просматриваю общеупотребительный лексический запас, который используется при написании биографии любой женщины, помня о своеобразии жизни матери; из соответствий и противоречий складывается при этом моя работа. Главное, что я не употребляю явных цитат; фразы, если даже они выглядят цитатами, должны все время напоминать, что они говорят о человеке своеобразном, для меня во всяком случае, и, только если они помогут мне решительно и бережно удержать в центре внимания мой личный повод для писания, я сочту их пригодными.
Другая особенность этого рассказа: я не отдаляюсь, как обычно случается, с каждой новой фразой все дальше и дальше от внутреннего мира своих персонажей, чтобы в конце, свободно вздохнув, будучи в торжественном и радостном настроении, взглянуть на них со стороны, как на каких-то насекомых, сунутых наконец-то в коробочку, а пытаюсь, оставаясь неизменно серьезным, воссоздать с помощью слова образ человека, которого не в состоянии выразить полностью одной какой-то фразой, так что мне приходится начинать все снова и снова, но я все же не добиваюсь обычного, необходимого для писателя беспристрастного взгляда.
Обычно я начинаю писать, отталкиваясь от собственного "я" и собственных чувствований, но в процессе работы постепенно освобождаюсь от них и в конце концов отказываюсь, как от вспомогательного материала и расхожего товара; но на этот раз, поскольку я всего лишь Описывающий и не могу взять на себя также роль Описываемого, взгляд со стороны мне не удается. Взглянуть со стороны я могу лишь на себя самого, а мою мать мне то удается, то не удается, как обычно и себя самого, изобразить окрыленной, парящей, создать из нее этакий безмятежный литературный образ. Ее в коробочку не сунуть, ее никак не ухватишь, слова точно проваливаются куда-то в темноту и потом валяются как попало на бумаге.
"Нечто несказанное" -- часто читаешь в рассказах, или "Нечто неописуемое", что я большей частью считаю пустыми отговорками; но история матери действительно имеет дело с чем-то поистине невыразимым, с мгновениями безмолвного ужаса. Она повествует о минутах, когда от ужаса происходит сдвиг в сознании; о вспышках страха, столь кратких, что рассказать о них никогда не успеваешь; о видениях столь ужасных, что их физически ощущаешь словно червей, копошащихся в собственном сознании. От всего этого прерывается дыхание, ты цепенеешь, и вот -- "ледяной озноб пробежал по спине, волосы встали дыбом"... Опять и опять жуткая ситуация из сказок о привидениях, жуткая ситуация в простом повороте водопроводного крана, который ты спешишь закрыть, и такая же жуткая ситуация вечером на улице, когда ты идешь с бутылкой пива в руке, да, всего-навсего отдельная ситуация, а не история с концовкой, как можно ожидать, более или менее утешительной.
Только творческая фантазия на какое-то короткое время проясняет историю матери благодаря этой фантазии чувства матери словно материализуются, и я воспринимаю их, будто я ее двойник и мои чувства совпадают с ее чувствами; но это лишь мгновения, о которых я уже говорил, когда острая потребность высказаться совпадает с полной утерей дара речи. А потому упорядоченность обыкновенной биографической схемы симулируют, когда пишут: "прежде -- впоследствии ", "потому что -- хотя", "жила -- пыталась -- не стала" -- и надеются тем самым одолеть свой благостный ужас. В этом, быть может, и заключена необычность моей истории.)
читать дальше

Anna_Livia (Live_Memory) все записи автора часть 1
часть 2

Мужа она забыла, а ребенка прижимала к себе так, что он плакал, старалась забиться в самый укромный уголок в доме, где после гибели братьев все смотрели друг на друга с тупым безразличием. Что ж, больше ничего у нее в жизни не происходило? Все осталось в прошлом? Панихиды и детские болезни, задернутые занавески, переписка со старыми знакомыми по прежним счастливым временам; она старалась быть полезной на кухне и в поле, где ей то и дело приходилось отрываться, чтобы переложить ребенка в тень; а потом -- вот уже и в деревне тоже -- сирены воздушной тревоги, беготня к пещерам в горах, служившим бомбоубежищами, первая воронка от бомбы, впоследствии -- место игр и мусорная яма.
Как раз ясные дни стали пугающе-призрачными, и окружающий мир, на освоение которого -- после кошмарных наваждений детства -- ушли долгие годы, вновь ошеломлял ум непостижимой чертовщиной.
Мать взирала на все происходящее в крайнем изумлении. Боязливой она не стала, но, зараженная общим страхом, самое большее иной раз хихикнет, стыдясь, что ее тело ведет бесстыдно самостоятельную жизнь. "И тебе не стыдно?" или "Постыдилась бы!" -- вот та путеводная нить, которую протягивали ей, маленькой девочке, и особенно настойчиво ей, уже подростку, окружающие. Любое замечание в защиту интимных женских чувств здесь, где царили сельско-католические нравы, было, вообще говоря, дерзостью и неумением сдерживать себя; косые взгляды преследовали ее до тех пор, пока она не только изображала стыд мимикой лица, но и вправду подавляла в зародыше самые естественные свои ощущения. Женщины даже от радости краснели "по-женски", ибо им надлежало отчаянно стыдиться всякой радости; от скорби они не бледнели, а багровели, скорбь изливалась не слезами, а потом.

читать дальше

Anna_Livia (Live_Memory) все записи автора начало

Началось все с того, что моя мать чего-то захотела: она захотела учиться; когда она училась в школе, еще будучи девочкой, она себя хоть немного ощущала. Именно так, как говорят: "Она себя ощущала". Первое желание, к тому же высказанное и не раз повторенное, стало навязчивой идеей. Мать рассказывала, что "умоляла" деда разрешить ей учиться. Но об этом не могло быть и речи: движения руки было достаточно, чтобы с этим покончить; отмахнулся -- и думать о том нечего.
Тем не менее в народе глубоко коренится стародавнее уважение к совершившимся фактам: беременность, война, государство, обычаи, смерть. Когда моя мать просто ушла из дому, пятнадцати или шестнадцати лет от роду, и в отеле на берегу озера стала учиться стряпать, дед смирился с ее решением, раз уж она все равно ушла; кроме того, стряпая, многому не научишься.
Но другой возможности уже не было: судомойка, горничная, помощница повара, шеф-повар. "Есть будут всегда". На фотографиях -- покрасневшее лицо, блестящие щеки; мать подхватила под руки оробевших серьезных подруг, тянет их за собой; на лице радость от уверенности в себе: "Со мной никакой беды в жизни не случится!"; откровенная, бьющая через край жажда общения с людьми.

читать дальше

Anna_Livia (Live_Memory) все записи автора

He not busy being born is busy dying.
Bob Dylan
(Выбор у нас один -- меж рождением и смертью. Боб Дилан)

Dusk was falling quicly. It wasjustafter 7 р. m., and the month was
October.
Patricia Highsmitb.
"A Dog's Ransom"
(...Смеркалось быстро. Был восьмой час вечера, месяц -- октябрь.
Патриция Хайсмит. "Песий выкуп")


В воскресном выпуске каринтской "Фолькс-цайтунг" под рубрикой "РАЗНОЕ" было напечатано: "В ночь на субботу домашняя хозяйка из А. (община Г.) пятидесяти одного года покончила жизнь самоубийством, приняв слишком большую дозу снотворного".
Прошло уже почти полтора месяца с тех пор, как умерла моя мать, и мне хочется засесть за работу прежде, чем горячее желание написать о ней, овладевшее мной на похоронах, остынет и вновь обратится в тупое оцепенение, с которым я реагировал на известие о ее самоубийстве. Да, скорее засесть за работу, ибо горячее желание написать о матери, хоть оно внезапно и возникает еще иной раз, бывает столь смутным, что мне понадобится усилие, чтобы сообразно своему состоянию не просто выстукивать на пишущей машинке какую-нибудь одну букву. Подобная механотерапия сама по себе не помогла бы мне, а лишь усугубила бы мою пассивность и апатичность. С тем же успехом я мог бы уехать -- в дороге моя бездумная дремота и безделье к тому же не так действовали бы мне на нервы.

читать дальше

Деметрий (Live_Memory) все записи автора

На дворе перепархивал снежок.
— Это роятся белые пчёлки! — говорила старушка бабушка.
— А у них тоже есть королева? — спрашивал мальчик; он знал, что у настоящих пчёл есть такая.
— Есть! — отвечала бабушка. — Снежинки окружают её густым роем, но она больше их всех и никогда не остаётся на земле — вечно носится на чёрном облаке. Часто по ночам пролетает она по городским улицам и заглядывает в окошки; вот оттого-то они и покрываются ледяными узорами, словно цветами!
— Видели, видели! — говорили дети и верили, что всё это сущая правда.
— А Снежная королева не может войти сюда? — спросила раз девочка.
— Пусть-ка попробует! — сказал мальчик. — Я посажу её на тёплую печку, вот она и растает!
Но бабушка погладила его по головке и завела разговор о другом.
Вечером, когда Кай был уже дома и почти совсем разделся, собираясь лечь спать, он вскарабкался на стул у окна и поглядел в маленький оттаявший на оконном стекле кружочек. За окном порхали снежинки; одна из них, побольше, упала на край цветочного ящика и начала расти, расти, пока наконец не превратилась в женщину, укутанную в тончайший белый тюль, сотканный, казалось, из миллионов снежных звёздочек. Она была так прелестна, так нежна, вся из ослепительно белого льда и всё же живая! Глаза её сверкали, как звёзды, но в них не было ни теплоты, ни кротости. Она кивнула мальчику и поманила его рукой.

 

Художник Christian Birmingham

читать и смотреть далее

Муромлена (Live_Memory) все записи автора

11 декабря 2011 г. - 90 лет со дня смерти графа Робера де Монтескью

В 1999-2000 годах в музее д'Орсе проходила необычная выставка: на ней демонстрировались портреты и фотографии одного человека, мало известного широкой публике. Выставка называлась «Робер де Монтескью и искусство блистать (искусство казаться)» Зрители с изумлением убедились, что имеют дело с новым культурным героем, который не только послужил моделью для портретов Уистлера, Болдини и Дусе, скульптуры Паоло Трубецкого, многочисленных фотографий Надара, но и явно пользовался особой популярностью среди современников. Обворожительный, бесподобный граф Робер де Монтескью, «профессор красоты», влюбленный в себя и свои вещи, эстет, «повелитель утонченных запахов», светский лев и непревзойденный денди прославился как любитель рафинированных ощущений и галантных поступков.

Мари Жозеф Робер Анатоль, граф де Монтескью-Фезенсак (07.03.1855 - 11.12.1921), французский поэт-символист, коллекционер произведений искусства и денди. Он был младшим сыном графа Тьерри де Монтескью-Фезенсака и Полины Дюро. Робер принадлежал к старинному гасконскому роду, генеалогия его семьи восходит к Меровингам и герцогам Аквитанским. Среди его предков были знаменитый полководец Блез Де Монлюк и небезызвестный Д'Артаньян, прототип героя Дюма. .

Paul César Helleu. Портрет графа Робера де Монтескью

далее

Алексей_Сила (Live_Memory) все записи автора

Посвящается Мин-ву нар. Просвещения

I

Один русский студент погиб от того, что любил ботанику.

Пошел он в поле собирать растения. Шел, песенку напевал, цветочки рвал.

А с другой стороны поля показалась толпа мужиков и баб из Нижней Гоголевки.

– Здравствуйте, милые поселяне, – сказал вежливый студент, снимая фуражку и раскланиваясь.

– Здравствуй, щучий сын, чтоб тебе пусто было, – отвечали поселяне. – Ты чего?

– Благодарю вас, ничего, – говорил им студент, наклоняясь и срывая какую-то травинку.

– Ты – чего?!

читать дальше

man-yak (Live_Memory) все записи автора Когда-то мне попалась в руки желтенькая, с бумажной обложкой, книжка - сборник "Блюз Сонни". Она до сих пор должна лежать где-то в загашниках - не мог я ее выкинуть, ибо подборка просто потрясающая была. Всё повести и рассказы были о людях и музыке (Человеке и Музыке, если угодно).
Один из рассказов, эмигранта Дмитрия Савицкого, читанного мной ранее в самиздатовском виде, на машинке под копирку, так и назывался - "Музыка в таблетках".
Если не читал кто - рекомендую. Можно вот тут прочесть, а можно скачать или для ридера или эмпэтриху, по поиску ссылок много...
Рассказ произвел впечатление, часто его вспоминаю. Очень понятное ощущение - музыка внутри. Мне некоторые любимые вещи включать не надо, они у меня всегда в прошивке внутреннего плеера, как будто я проглотил таблетку, как в рассказе...
И вот смотрю - рекламная кампания магазина саунд-систем I"Pause", кандидат (пока еще кандидат?) в финалисты престижного рекламного конкурса Epica Awards 2011



Еще один ролик, нагляднее - тут понятно, что это не совсем музыка в таблетке, скорее - музыка внутри... Но идея от этого не хуже )

Nora_Eleo (Live_Memory) все записи автора
Зима 1711 года выдалась на редкость унылой: весь декабрь над Лондоном хмурились тучи, дул ветер, надоели дожди… А 22-го, три дня назад, наконец-то подморозило, и с неба посыпались не колючие мелкие капли, а пушистые снежинки. И сразу послышались в воздухе едва уловимые нотки корицы, почувствовался аромат Рождества…

Только не до Рождества доктору Свифту и не до веселого рождественского мороза. В чудеса он, кажется, не верит, да к тому же сильная простуда заставляет сидеть дома и не прибавляет оптимизма: самочувствие у него «преотвратительное».

Но одно развлечение все же есть — а никакого другого и не нужно! Взять большой лист хорошей бумаги, обмакнуть перо в чернильницу и начать писать: «Желаю МД веселого Рождества…»

читать дальше

Anna_Livia (Live_Memory) все записи автора Миланский замок Сфорца отдаленно напоминает Кремль. Это неудивительно: их проектировали зодчие одной школы. Умберто Эко живет в доме напротив, из окон гостиной видна одна из башен замка. От входа начинается длинный коридор, уставленный книжными шкафами, — он ведет в библиотеку. «Это моя маленькая студия», — ухмыляется писатель. Помещение огромное, здесь стоят издания XVIII–XXI веков. Более древние хранятся в кабинете Эко, куда пускают только избранных. В гостиной стеклянный шкаф — в нем классика французской антисемитской литературы, а также популярные во Франции XIX века романы-фельетоны. Все эти книги использовал в своих подделках капитан Симонини из последнего романа Умберто Эко «Пражское кладбище», который вот-вот выйдет в России.

Политики, учите матчасть!

На Сицилии, в 900 километрах от Милана, я видел плакат, на котором студенты Палермского университета предъявляли свои претензии к администрации. На плакате был крупно набран слоган: «Эко в курсе наших требований». В Италии у писателя, философа и культуролога Умберто Эко, или Профессора, как его называют по всей стране, настоящий культовый статус. По дороге к его дому переводчица Эко Елена Костюкович показывает мне бар близ кафедрального собора, куда Профессор ходит пить аперитив, а миланцы — посмотреть на него.


Вы один из самых влиятельных интеллектуалов Италии, а может, и всей Европы. На Западе интеллектуалы имеют реальную власть?

Гораздо меньшую, чем вам кажется. Их влияние на настоящее равно нулю. Вот недавно мне прислали бумагу, в которой писатели выступают за мир в Сирии. Ну конечно, если в Сирии узнают, что за мир выступает сам Ален Бадью, что мира требует сам Бернар-Анри Леви, боевые действия немедленно прекратятся! Впрочем, я тоже эту бумагу подписал…

Но вот в том, что касается прошлого и будущего, — тут писатели действительно могут принести пользу. Они очень сильно влияют на то, как люди представляют себе прошлое и будущее. Хотя идея Платона о том, что интеллектуалы, управляя миром, сделают его лучше, — бессмысленная мечта.

читать дальше

Barucaba (Live_Memory) все записи автора

Поэзия
Stanza della Segnatura: ceiling frescoes
Рафаэль Санти

more

Эльвин (Live_Memory) все записи автора

 

красавицу_видеть_хотите (Live_Memory) все записи автора

Из Франции фотограф дождя Christophe Jacrot

" Мне нравятся романтический дождь и воздушный снег.
Эта погода - прекрасное фотографическое поле, визуальный мир природы.
В этом мире большинство из нас слишком заняты,чтобы скрыться от осадков.Человек становится призрачной фигурой, блуждающей и послушной капризам дождя и снега."

Париж

Париж

********

Anna_Livia (Live_Memory) все записи автора 10 Янв. Сегодня встал рано, опять написал прибавление к письму Шмитту об астрономии. Пошел гулять. ...

... Думал о том, как необходимо проповедывать людям любовь равную ко ВСЕМ, к неграм, диким, к врагам, потому что не проповедуй этого, не будет и не может быть освобождения от зла, будет самое естественное: свое отечество, свой народ, защита его, войско, война. А будет войско, война, то нет пределов злу.

Для жизни необходим идеал. А идеал--только тогда идеал, когда он СОВЕРШЕНСТВО. Направление только тогда может быть указано, когда оно указывается математически, не существующей в действительности, прямой.


Из дневников Л.Н. Толстого. Запись от 10 января 1910 года.

красавицу_видеть_хотите (Live_Memory) все записи автора

"И в давно ушедшем прошлом и в настоящем мгновении, уже уплывающем из-под ног - во всем есть целесообразность. Разные циклы своего творчества мы рассматриваем как единое органическое целое, чей баланс, не смотря на колебания, каким-то образом поддерживается, подобно процессу в живом организме....."

Rimma & Valeriy Gerlovin

Anna_Livia (Live_Memory) все записи автора * * *

Ночное небо так угрюмо,
Заволокло со всех сторон.
То не угроза и не дума,
То вялый, безотрадный сон.
Одни зарницы огневые,
Воспламеняясь чередой,
Как демоны глухонемые,
Ведут беседу меж собой.

Как по условленному знаку,
Вдруг неба вспыхнет полоса,
И быстро выступят из мраку
Поля и дальние леса.
И вот опять все потемнело,
Все стихло в чуткой темноте -
Как бы таинственное дело
Решалось там - на высоте.

18 августа 1865

Ф.И. Тютчев

второе стихотворение

Муромлена (Live_Memory) все записи автора

В 2011 г. - 500 лет со дня выхода в свет книги о Тиле Уленшпигеле 

Серебряная монета «500 лет книге о Тиле Уленшпигеле, выпущена 14 июля 2011 г. Монетным двором Баварии  

Тиль Уленшпигель - легендарная собирательная фигура немецкого фольклора; в ранних источниках - злорадный шутник и шельма, в более поздних трактовках - жизнерадостный бродячий подмастерье, не упускающий случая сделать какую-нибудь пакость сильным мира сего.  Если верить народной книге, Тиль — историческое лицо. Он якобы родился около 1300 г., много путешествовал по Германии, Бельгии и Нидерландам. Единственное упоминание об историческом Тиле Уленшпигеле содержится в "Ганноверской мировой хронике" Боте, где говорится о его смерти в чумной 1350 год в Мельне.  В Мельне, в немецкой земле Шлезвиг-Гольштейн, есть фонтан Уленшпигеля, имеющий такую же историческую ценность, что и дом Джульетты со знаменитым балконом в Вероне.

Eulenspiegelbrunnen in der Möllner Altstadt. 

 

читать и смотреть далее

ell_BAGIRA (Live_Memory) все записи автора

Живший в одной стране суфий так раздражал местных учёных, что они соперничали друг с другом в попытках его дискредитировать. Один учёный пренебрежительно отзывался о происхождении суфия, другой — о качестве его писаний, третий — о его частых повторениях высказываний, четвёртый — о его молчании, пятый — о его спутниках.

Читать далее

auriki (Live_Memory) все записи автора

Интересный факт о стихотворении Марины Цветаевой «Мне нравится, что вы больны не мной»

"Стихотворение «Мне нравится, что вы больны не мной», которое стало известным благодаря фильму "Ирония судьбы или с легким паром" Цветаева посвятила Маврикию Александровичу Минцу, мужу своей сестры Анастасии.

А вот, что рассказывала Анастасия Цветаева*
об истории этого прекрасного стихотворения Инне Галант.

(Инна Галант - всю жизнь  была увлечена театром, книгами, высокой поэзией. Её можно назвать не только пушкиноведом но и ведом ещё очень многих известных поэтов. Её интересовало всё: жизнь поэтов, почему и зачем написано данное стихотворение и при каких обстоятельствах, что питало в тот момент душу поэта, кого любил и кем был любим во время написания этих строк.
Чтобы лучше это понять она общалась с сестрой Марины Цветаевой- Анастасией, Белой Ахмадулиной, дочерью Вероники Тушновой, внуками Анастасии Цветаевой, Виктором Боковым и другими, читала письма поэтов).

Марина и Анастасия Цветаевы

читать, смотреть и слушать дальше

красавицу_видеть_хотите (Live_Memory) все записи автора

Даже если вы никогда ничего не слышали об этом авторе
и необычное имя вас тоже не заинтересовало...........

На обложке - удивительно красивое лицо, вы останавливаетесь, смотрите, берете книгу.... Лихое воображение сразу же рисует наверное, так выглядела царица Тамара, парившая над отцом Федором.
На первых страницах читаешь в предисловии Иосифа Бродского:

"Отметая всякие метрические законы, Яна Джин выказывает такую языковую оригинальность, которую почти не в состоянии вынести слух, замученный сплошь и рядом повторяющимися неточностями. С лингвистической, то есть поэтической, точки зрения - это абсолютно точный голос. Безупречный, ибо точность и есть атрибут совершенства`.

красавицу_видеть_хотите (Live_Memory) все записи автора

 *****

Ну, вот исчезла дрожь в руках
Теперь - наверх.
Ну, вот сорвался в пропасть страх
Навек .

Для остановки нет причин
Иду, скользя,
И в мире нет таких вершин,
Что взять нельзя.

Среди нехоженных путей
Один пусть мой,
Среди невзятых рубежей
Один за мной.
*****

Муромлена (Live_Memory) все записи автора

10 июля 2011 г. - 140 лет со дня рождения Марселя Пруста.

Валентин Луи Жорж Эжен Марсель Пруст (1871 -1922) - французский писатель. Один из самых значительных писателей XX века.

 

далее

красавицу_видеть_хотите (Live_Memory) все записи автора

"Вселенная представляется мне большой симфонией; люди - как ноты."

Художник, музыкант и поэт Микалоюс Константинас Чюрленис.

Игрушечкой нежное царство
Держали король с королевой.
Светились их лица любовью
Друг к другу хрустальной и детской.
Так бережно, так осторожно,
Что даже постичь невозможно.....

Точный сюжет «Сказки королей» неизвестен. Ее волшебство в том, что она включает воображение зрителя, приглашая сочинить тот сюжет, который ему хочется видеть на картине и в собственной жизни. Ведь в жизни у каждого своя сказка........

Сказка королей

Посмотри, что у меня в руках -
маленькое чудо - новый Мир!
Я его принес издалека,
где твои ладошки, на - возьми.
Он рожден в горниле дальних звезд,
он был мал, беспомощен и слеп.
Я тебе его в подарок нес -
самой дорогой из Королев.
Погляди, он светится в ночи -
ласковый, животворящий свет.
Этим светом мы подарим жизнь
самой лучшей из твоих планет.
Светом мы растопим шапки льда,
воздух, землю, воду оживим,
а на небосклон - взойдет звезда,
названная именем твоим
Завари на кухне крепкий чай...
Я - Король, и кое-что могу:
сохраню и буду защищать,
только от тебя - не сберегу...
Ты с ним свысока не говори,
он возьмет - и просто не поймет.
От непонимания - сгорит,
а от невнимания - умрет.
В заполошной суматохе дней
может потеряться по пути,
а найти... найти всегда трудней,
можно ведь и вовсе не найти.
Ты хотя бы поняла, О ЧЕМ?
Или ждешь еще каких-то слов?
Дай мне руку - вот мое плечо.

Кто сказал, что Мир - не есть Любовь...

**********

NADYNROM (Live_Memory) все записи автора Из книги Светланы Алексиевич «Последние свидетели. Соло для детского голоса»

«Они лежали на углях розовые…»
Катя Коротаева – 13 лет.
Сейчас – инженер-гидротехник.
Расскажу о запахе… Как пахнет война…
До войны я окончила шесть классов. Тогда был такой порядок в школе, что начиная с четвертого класса все сдавали экзамены. И вот мы сдали последний экзамен. Это был июнь, а май и июнь в сорок первом были холодные. Если у нас сирень цветет где-то в мае, то в тот год она цвела в середине июня. И вот начало войны у меня всегда связано с запахом сирени. С запахом черемухи… Эти деревья всегда пахнут мне войной…
Жили мы в Минске, и родилась я в Минске. Отец – военный капельмейстер. Я ходила на военные парады с ним. Кроме меня, в семье было еще два старших брата. Меня, конечно, все любили и баловали, как самую младшую, да еще сестричку.
Впереди лето, впереди каникулы. Это было очень радостно. Я занималась спортом, ходила в Дом Красной Армии плавать в бассейн. И мне очень завидовали, даже мальчишки в классе завидовали. А я задавалась, что умею хорошо плавать. Двадцать второго июня, в воскресенье, должно было праздноваться открытие Комсомольского озера. Его долго копали, строили, даже наша школа ходила на субботники. Я собиралась пойти искупаться одной из первых. А как же!
Утром у нас было принято всегда идти за свежими булочками. Это считалось моей обязанностью. По дороге я встретила подругу, она мне сказала, что началась война. На нашей улице был много садов, домики утопали все в цветах. Я подумала: «Какая война? Что она придумала?»
Дома отец ставил самовар… Не успела я ничего рассказать, как начали прибегать соседи, и у всех на губах одно слово: «Война! Война!» А назавтра в семь утра самому старшему брату принесли повестку в военкомат. Днем он сбегал на работу и ему отдали деньги, он получил расчет. С этими деньгами он пришел домой и сказал маме: «Я ухожу на фронт, мне ничего не нужно. Возьми эти деньги, купите Кате новое пальто». А я, как только перешла в седьмой класс, стала старшеклассницей, мечтала, что мне сделают синее бостоновое пальто с серым каракулевым воротником. И он об этом знал.
Я до сих пор помню, что, уходя на фронт, брат дал деньги мне на пальто. А жили мы скромно, дырок в семейном бюджете хватало. Но мама купила бы мне это пальто, раз брат просил. Ничего она не успела…
Минск стали бомбить. Мы переселились с мамой в каменный погреб к соседям. У меня была любимая кошка, очень дикая, дальше двора никуда не ходила, но, когда начинали бомбить и я убегала со двора к соседям, кошка – следом за мной. Я ее гоню: «Иди домой!», а она за мной. Она тоже боялась оставаться одна. Немецкие бомбы летели с каким-то звоном, с воем. Я была девочка музыкальная, на меня это сильно действовало. Эти звуки… Это так страшно, что у меня были мокрые ладошки. В погребе с нами сидел соседский четырехлетний мальчик, он не плакал. У него только глаза становились большими.
Читать далее

Эльвин (Live_Memory) все записи автора

Lunicka (Live_Memory) все записи автора

http://www.liveinternet.ru/users/lunicka/post169016407/

Эльвин (Live_Memory) все записи автора

 

И открываем врата.

Деметрий (Live_Memory) все записи автора

proxozij (Live_Memory) все записи автора Жил да был Роберт Льюис Стивенсон. Писал статьи и рассказы, читал классиков и современников, мечтал написать роман. Большой. Толстый. Исторический. Ну вот в точности как Вальтер Скотт. И вдруг в один день вместо толстого исторического романа написал легкую и совсем не историческую повесть. «Остров сокровищ». С авантюрно-детективным сюжетом. И стал знаменит.

Затем писал солидные исторические романы, сам не замечая, что подражает Скотту, над которым посмеивался (Стивенсона развлекало небрежное обращение известного и преуспевающего писателя с календарем и часами, в результате чего герои Скотта то перемещались практически мгновенно, то ползли со скоростью улиток). И вдруг его опять посетила авантюрная муза, и в 1878 году родились две повести: «Клуб самоубийц» и «Алмаз раджи».


читать дальше